koriolans: (Default)
Добрался до "Космической трилогии" Льюиса. Как-то в свое время она мимо меня прошла. Нарния не прошла, а Переландра с Малакандрой - прошли...

Я пока в процессе. Но уже, кажется, понимаю, почему Льюиса обвиняют в "аллегоризме" и "притягивании за уши к христианству".
Другое дело, что я с этим категорически не согласен - с тем, что это притягивание за уши. 
Там на первом месте - дышащий полнотой мир и внимание к его сути. И если бы мир не оживал передо мной-читающим, то я бы давно бросил читать. А я продолжаю - потихоньку, урывочками в метро, пару страничек перед сном...

То, что в мире Льюиса вдруг угадывается христианство, - так это не от втискивания его туда, а от органики. То, что растет свободно и спокойно, не может не говорить о каких-то глубинных процессах, которые отражаются во всем.

Конечно, мы привыкли к тому, что христианство в нашем мире замутнено и испачкано - инквизицией, крестовыми походами, насилием, кровью.
Льюис убирает все эти примеси и дает напиться чистой воды, а нам почему-то уже так и хочется схватить его за руку и сказать: "Ага! это же у тебя вот отсюда! а это - вот отсюда!"
А он просто так дышит...
koriolans: (Default)
- А вот книжки я тебе не дам читать, - как всегда безапелляционно сказала Лидия Ивановна. - Даже и не проси!
- Почему? - обиделся я.

У Лидии Ивановны была очень "сладкая" библиотека. Самым сладким для меня на тот момент был Джек Лондон. В огромном собрании сочинений притаились "Сердца трех", которых почему-то не было ни в одной из доступных мне на тот момент библиотек. А у Лидии Ивановны они были!
Но Лидия Ивановна вдруг оказалась совершенно непреклонной:

- Нет, нет и нет! Ты мне их все испортишь, как я потом их читать буду?
- Как же я их испорчу? Я очень аккуратно книги читаю...
- Ну как-как?.. Карандашом все исчирикаешь! Ты же небось без карандаша и читать не умеешь!

От изумления я и сказать-то ничего толком не смог и промямлил невпопад:

- За-за-зачем?
- Что зачем?
- Зачем карандашом?
- А как же иначе читать-то? - в свою очередь изумилась Лидия Ивановна.
- Ну... глазами, - чувствуя себя полным идиотом сказал я.
- Так ты что, никогда не многабукаф )

А дальше все было нелепо и грустно. Наша история не закончилась - она оборвалась. Я могу только догадываться, что случилось.
Но о догадках как-нибудь потом.
Сейчас - о любимой книге Лидии Ивановны.
Под катом - обложка, титул и один из разворотов с карандашными пометками :-)
три фотки )
koriolans: (Default)
Помните, на совецком радио, которое говорило в каждой радиоточке, были "литературные чтения". Кажется, были они днем, в 13-10. Я приходил из школы, садился обедать - а тут мне как раз и читали какую-нибудь литературу. Приобщали, так сказать. Я не сопротивлялся.

Однажды к 13-10 я оказался не дома. Была такая страшная штука в совецком детстве, как поход всем классом к зубному. Накануне учительница говорила: "Завтра санация зубов" (что это значит, я и сейчас с трудом могу понять...). С утреца загоняли пару-тройку классов в стоматологическую поликлинику и начинали пытать. В одном кабинете десять гильотин кресел, никакого уединения - на миру, каггриццо, и смерть красна. Всеобщий кошмар и ад. Кому-то дерут, кому-то сверлят, кого-то тащат за руки и за ноги и привязывают к пытошной машине креслу, кто-то гордо выходит из кабинета с перекошенной физиономией, но с улыбкой - потому как все позади. В общем, жизнь.

Я зубного боялся с острашенной силой. Это еще мягко сказано. Когда я был совсем маленьким и у меня разболелся молочный зуб, добрые родители сказали: "Так его надо удалить. Сейчас поедем в поликлинику и тебе его выдернут". "А это больно?" - спросил я. "Нет, - соврал добрый папа, - ты ничего не почувствуешь. Доктор сделает "дёрг!" - и все!". Добрый доктор всадил мне укол (ох, как я орал! - об уколе-то меня никто не предупредил!), и шипцами ковырял у меня во рту несколько бесконечных минут. Зуб не хотел вылезать ни в какую. Но деваццо ему было некуда, и щастье постепенно пришло в мой обеззубленный рот (пардон за высокий штиль - накатили воспоминания...).
Мог ли я предположить тогда, в четыре года, что на этом мучения не закончились, а, в общем, даже еще толком и не начинались?
Помните ли вы совецкие бормашины? Помните этот отбойный молоток во рту, от которого трясется не только голова, но и кресло, на котором сидит обладатель головы? М-да...

Впрочем, я что-то совсем отвлекся. Так вот, однажды в 13-10 сидел я не дома в обнимку с бабушкиными щами и поджаренными макаронами, а вовсе даже и в зубоврачебном кресле в детской стоматологии на улице Шевченко. Доктор по фамилии Сырова, приперев меня коленкой к креслу, ДОЛБИЛА. Я старался не орать, что было очень сложно. На весь десятикресельный кабинет (почему-то неожиданно пустой - врачи раскидали пациентов и унеслись на обед) вещала радиоточка. Прошли часовые новости. Заиграла музыка. Через несколько мгновений начались те самые "литературные чтения". Голос артиста Смехова произнес:
"Солнце уже снижалось над Лысой Горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением..."
Собственно, слушая этот голос, я куда-то уплыл, и совершенно не помню, чего там со мной делала Сырова, не помню ни боли, ни кресельной трясучки, ни ужаса. Но совершенно отчетливо помню, как сидел с Левием Матвеем у подножия горы, как было очень жарко, как потом пошел дождь, который смыл все и вся. Это ощущение - как книга уносит тебя из твоей реальности в реальность более реальную - было тогда пережито так осязаемо, что сейчас даже страшно об этом вспоминать. Кажется, еще чуть-чуть, и я так и остался бы там, в Ершалаиме...

Так вот, именно с тех пор к зубным я стал относиться без панического ужаса. Ну, больно. Ну, сверлят. Потерпим. Это боль к здоровью, так сказать. Она не страшна. Страшна та, которая к смерти... Вот ее я и сейчас панически боюсь...

В общем, в качестве заключительно аккорда скажу, что это был пост о великой стоматологической терапевтической силе искусства :-)

Ну и послушайте артиста Смехова. Глава "Казнь"


http://video.yandex.ru/users/koriolans/view/52/
koriolans: (Default)
Ну, вот мы и вернулись. Отпуск еще не кончился (впереди две недели!), но Монтевердиевск остался в прошлом. По крайней мере на этот год.
Не могу сказать, что впечатлений много. Но они есть.
Сначала расскажу словами, а потом покажу несколько картинок.
Санаторий - совершенно особый мир. С людьми там практически не контактируешь, но в то же время люди запоминаются наиболее отчетливо. Двух девочек, которые сидели за нашим столом четыре года назад, я помню так, как будто это было на прошлой неделе. 

В этот раз напротив нас сидели две бабУшки, обе Валентины - одна Михайловна, а другая вроде бы Сергеевна. Но точно не Ивановна! Мы бы заметили, если бы она была Ивановна.
Не-Ивановна не имела ничего общего с тетей Мотей, но страшно была похожа на тетю Валю из передачи «В гостях у сказки». Она каждый день меняла наряды по нескольку раз, поэтому казалось, что она привезла с собой чемоданов пять как минимум. Постоянно рассказывала истории из своей жизни - про учебу в Горном, про студенческие стройотряды, про волнистого попугая и неволнистого кота, и т. д., и т. п. Михайловна чаще всего была в потрепанной футболке цвета детской неожиданности. Не-Ивановну она слушала вполуха, периодически изрекая что-нибудь на первый взгляд злобное. Но на самом деле, видимо, ей очень хотелось, чтобы все было правильно. Вот не-Ивановна заворачивает в салфеточку ватрушку, чтобы съесть ее у себя в номере с вечерним чаем. Михайловна сквозь очки смотрит на нее с укором и говорит:
- Ешь здесь. Не донесешь, вывалится.
- Валя, ну что ты такое говоришь... - смущается не-Ивановна.
- И обляпаешься! - неумолимо и смачно резюмирует Михайловна.
Не-Ивановна краснеет и стыдливо смотрит на свой огромный бюст, возлежащий на столе. Как она ни старалась перегнуться через него, чтобы дотянуться до тарелки, ничего у нее не выходило - бюст каждый раз оказывался «обляпанным». Михайловна, видимо, сильно страдала из-за этой особенности не-Ивановны и периодически «воспитывала» ее.

Особый санаторский цирк - лифты. Их всего три на тринадцатиэтажное здание. Они четырехчеловечные - если в лифт пытается войти пятый человек, то загорается лампочка «перегрузка» и наступает локальный криздец.
В результате после трапезы подняться к себе в комнату (мы жили на восьмом) проблематично. Спуститься вниз перед трапезой - тоже проблема. Заходишь в лифт на восьмом. На седьмом он останавливается, чтобы взять попутчиков. Потом останавливается на шестом - уже только для того, чтобы ожидающие увидели, что мест нет и пленных мы уже не берем. Потом на пятом. И на четвертом. И все это - с потряхиванием, подпрыгиванием и лязгом разболтанных механизмов. Пару раз такого экспириенса - и мы решили ходить вниз напешке.

Были в санатории и детки - от самых маленьких, до чуть менее чем полностью больших.
На нашем этаже жил темноволосый мальчик в больших круглых очках. Мы постоянно видели его в компании рыжеволосого мальчугана и некоей девицы, которая при определенной фантазии могла сойти за Гермиону. Они постоянно о чем-то шушукались и все время гуляли вместе. Как-то раз мы отчетливо услышали, как девочка горячо говорила своим спутникам: «Мы никогда не сможем узнать, откуда взялась вселенная: то ли ее сотворил Бог, то ли она образовалась эволюционным путем». Гарри и Рон (ну да, конечно же это были они! Тёма, правда, настаивал, что мальчик в очках больше походил на Невилла, а не на Гарри, но разве в этом дело!) - так вот, Гарри и Рон что-то начали спрашивать у своей высокообразованной подруги, разговор явно только начинался. «Йес! - сказали мы с Тёмой практически хором, когда ребята оказались вне слышимости, - Молодцы какие!»

А еще отпуск - лучшее время для чтения. Точнее, для Чтения. Или даже ЧТЕНИЯ. В этом году я сподвигся на последний вариант - это было ЧТЕНИЕ.
Лучшего момента для того, чтобы прочитать наконец-то «Волшебную гору» Манна и придумать было нельзя. Не могу сказать, что раньше эта мысль - читать в санатории о санатории - не приходила мне в голову. Приходила. Только что-то все время не складывалось: таскать с собой два тома в нагрузку к багажу, не будучи уверенным в том, что прочтешь их (опасность вполне реальная), - удовольствие ниже среднего. С появлением электронных книг стало проще, поэтому спокойно и вдумчиво прочесть Манна получилось только этим летом: питерский пригород чудесным образом наложился на швейцарское высокогорье, а 7 лет начала XX века спокойно влезли в 10 дней на рубеже июля и августа 2011 года.
А ведь предыдущие - городские - попытки прочесть «Волшебную гору» оканчивались позорным фиаско: на социально-политических спорах Нафты и Сеттембрини стабильно становилось непонятно - о чем они вообще? Но, видимо, санаторский быт настраивает на философский лад: постоянные трапезы (время измеряется не часами и днями, а промежутками между посещениями столовой), непременные застольные разговоры с приятными и не очень людьми (в этом году нам в основном повезло), однообразные прогулки по одним и тем же местам (далеко-то не уйдешь - на все про все четыре с половиной часа, а потом «Кушать подано!»). В общем, все как у Манна. Да и санаторий «Балтийский берег», как и швейцарский «Берггоф», в некотором роде тоже в горах - Зеленогорск все-таки :-) Так что, сидя под Питером, я побывал-таки в Давосе и вкусил тамошних радостей в полной мере!

Были, кстати, и совсем смешные «текстуальные» совпадения. Герой Манна периодически лежит в шезлонге на балконе, завернувшись в теплый плед, и дышит свежим воздухом. В нашем случае погода не всегда благоволила нам, поэтому приходилось не только гулять, но и сидеть в номере. На балконе. Под пледом. Вот так:



А официанток в столовой хотелось называть не иначе как «столовыми девами», ибо (закончим рассказ цитатой) «столик обслуживала приветливая, расторопная девушка в черном платье и белом переднике, с широким, румяным и безусловно здоровым лицом; Ганс Касторп очень смеялся, узнав, что кельнерш здесь зовут "столовые девы"».
koriolans: (Default)
Дочитал на днях "Зеленый шатер" Улицкой. Читал медленно, не торопясь, причем не только потому, что на работе полный завал и некогда (чихали мы на эти завалы, если есть, что почитать запоем!), но и потому, что не хотелось прерывать течение реки, в которую погрузился с первых страниц.
Река - не лучшее определение новой книги Улицкой; это, скорее, определение моего восприятия книги, моего интимного разговора с ней, начавшегося с истока - с первых строк - и теперь вынесшего меня к морю, а там - кто знает - и до океана недалеко. Хотя океан - это больше о предыдущей книге.
Для "Зеленого шатра", при всей структурной схожести с "Даниэлем Штайном" (кто читал, тот поймет), больше подходит слово "клубок", до такой степени там все запутано и в то же время просто: потяни за ниточку и она поведет тебя через время.
Постепенно в хитросплетениях судеб выделяются шесть нитей-основ (три девочки-подруги и три мальчика-друга) и - их родственники, друзья, учителя, жены, мужья, дети, сослуживцы, и - просто мелькнувшие "проходные" персонажи. Среди таких "проходных" окажутся и пианистка Юдина, и Ольга Ивинская, и академик Сахаров, и многие другие (боюсь, что всех я не опознал...).
Вся эта "вязь", которая, как в какой-то момент начинает казаться, может длиться бесконечно, вдруг завершается единственно возможным, но до некоторой степени неожиданным штрихом - и картина становится полной и осмысленной.
__________________________________________________________________

Посмотрел "Королевскую речь" ("Речь короля", "Король говорит!" - как только не обзывают фильм "The King's Speech").
Тут все просто и понятно - такого удовольствия от актерской игры я не получал очень давно!
Причем порадовал не только Колин Фёрт (если я что-то понимаю в кино, то ему за эту роль просто обязаны дать "Оскара"!), но и обычно с трудом переносимая мной Хелена Бонэм Картер (королева-мать), и Джеффри Раш ("доктор"-логопед).
При довольно-таки пафосной и помпезной тематике (а дела английской королевской семьи вряд ли могут быть другими) фильм получился очень камерным и глубоким.
По крайней мере его неторопливый ритм завораживает так, что хочется погрузиться в него вновь, чтобы насладиться пропущенными при первом просмотре нюансами.
Два раза у меня уже есть. Подозреваю, что дело этим не ограничится :-)
И, конечно же, этот фильм надо смотреть в оригинале с субтитрами. Боюсь, что дубляж может просто убить филигранную работу Фёрта - до сих пор не могу понять, КАК он сделал то, что получилось в результате???
koriolans: (Default)
Читая эту долгожданную книгу Майкла Каннингема, я постоянно думал о том, что сказать-то о ней, в сущности, и нечего. Видимо, это тот самый случай, когда, чтобы рассказать о книге, нужно переписать ее от первого до последнего слова. Этот роман явно болше того, что я могу о нем сказать. Перевернув последнюю страницу, я только укрепился в этом мнении и пришел к выводу, что ничего о нем не напишу.

Однако Read more... )
Page generated Jul. 28th, 2017 04:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios