koriolans: (Default)
Как-то раз Лидии Ивановне стало очень плохо - сердце, давление и все такое.

Вызвав скорую, она из последних сил доползла до соседкиной квартиры и свалилась в обморок.
Когда скорая приехала, было уже почти поздно - давление оказалось 40 на 0.

Но в этот раз Лидию Ивановну удалось реанимировать. Уж не знаю, какими уколами накачал ее врач, но старушка ожила, а буквально через несколько дней рассказывала мне об этом со смехом:

- Коля, представляешь, я была уже почти мертвой! И ничего не помню... Так обидно!

Врач из скорой оказался добрым человеком Read more... )

Может быть, Лидия Ивановна еще и заглянет ко мне в ЖЖ - память штука прихотливая. Но пока что это - последняя история...
koriolans: (Default)
23 года назад я был в деревне Ялыгино.
Все наши родственники со стороны мамы оттуда. Там родились мои бабушки, там до сих пор живет мамина двоюродная сестра Валя со своей престарелой матерью, тетей Инной. Сейчас деревенька практически пуста. И когда не станет тети Инны, Валя скорее всего уедет оттуда. Хотя... как знать?..
В тот день, 19 августа 1991 года, мы собирались в лес за клюквой. Новости застигли нас за завтраком.
В свои 14 лет я почему-то мало что понял, но ощутил очень многое - по реакции взрослых.
Они начали почему-то друг друга утешать и уговаривать, что "ничего страшного", "все устаканится", "а может, так еще и лучше будет", "только бы не было войны", "скажете тоже, с кем нам воевать-то?" и т.д., и т.п.
Сходили за клюквой, вернулись, насладились Петром Ильичом и черно-белым балетным искусством. Посмотрели новости.
- А на руки-то его поглядите, на руки! - вдруг сказала мама.
- Первый раз на телевизере выступает, наверное, - догадалась тетя Инна.
Слова дикторов привычно что-то сообщали - буднично и спокойно, а трясущиеся руки человека в кадре говорили, что все совсем не так, как должно быть.

Через два дня мы с мамой возвращались домой, в Питер.
На старицком вокзале - толпа перед окошечком кассы. Билеты "выбрасывают" раз в час. У нас уже есть два места в "общем вагоне", но мы все равно стоим в очереди, чтобы попасть хотя бы в плацкарт. Стоим долго и почти безнадежно. Стоим весь день - поезд подадут только ближе к полуночи.
Толпа обменивается новостями, но все осторожничают, говорят намеками - кто его знает, в какую сторону все развернется. У одного из "очередников" есть транзисторный приемник, мы слушаем "последние известия" - ничего нового, все те же сухие дикторские голоса говорят что-то привычно блеклое и необязательное.
Не помню, каким чудом, но мы с мамой "урываем" билеты в купейный вагон. Платформа в Старице низкая, поэтому нас подсаживают какие-то люди - быстрее, быстрее! - стоянка всего три минуты...
Когда я просыпаюсь утром, мы уже переезжаем Обводный канал. Вагон гудит: "Горбачев в Москве, хануриков всех прогнали!"
На вокзале нас встречает папа - но не на машине, как мы надеялись. В один из этих трех дней он чудом выжил в дорожной аварии... Но все-таки выжил! А машина? Через несколько недель он заберет ее из ремонта.
И жизнь покатится своим чередом. И все будет по-старому. Но ничего уже не будет прежним...
Ну, так нам тогда казалось...
koriolans: (Default)
Думаю, что это предпоследний пост про Лидию Ивановну. По крайней мере, пока я не могу вспомнить ничего такого, о чем стоило бы рассказать. Но кто знает - может быть, она посетит меня еще разок-другой...
Да, я завел тег "Лидия Ивановна", чтобы все истории про нее можно было прочитать сразу, не рыща по всему ЖЖ.

Итак:

Read more... )
koriolans: (Default)
- А вот книжки я тебе не дам читать, - как всегда безапелляционно сказала Лидия Ивановна. - Даже и не проси!
- Почему? - обиделся я.

У Лидии Ивановны была очень "сладкая" библиотека. Самым сладким для меня на тот момент был Джек Лондон. В огромном собрании сочинений притаились "Сердца трех", которых почему-то не было ни в одной из доступных мне на тот момент библиотек. А у Лидии Ивановны они были!
Но Лидия Ивановна вдруг оказалась совершенно непреклонной:

- Нет, нет и нет! Ты мне их все испортишь, как я потом их читать буду?
- Как же я их испорчу? Я очень аккуратно книги читаю...
- Ну как-как?.. Карандашом все исчирикаешь! Ты же небось без карандаша и читать не умеешь!

От изумления я и сказать-то ничего толком не смог и промямлил невпопад:

- За-за-зачем?
- Что зачем?
- Зачем карандашом?
- А как же иначе читать-то? - в свою очередь изумилась Лидия Ивановна.
- Ну... глазами, - чувствуя себя полным идиотом сказал я.
- Так ты что, никогда не многабукаф )

А дальше все было нелепо и грустно. Наша история не закончилась - она оборвалась. Я могу только догадываться, что случилось.
Но о догадках как-нибудь потом.
Сейчас - о любимой книге Лидии Ивановны.
Под катом - обложка, титул и один из разворотов с карандашными пометками :-)
три фотки )
koriolans: (Default)
Мы с мамой возвращались из магазина домой.
Накупили много всего - у нас было четыре сетки с продуктами.
Две нес я, две мама.
Зима, светят фонари.
По дороге встречаем Лидию Ивановну, которая выгуливает Карину - своего керри-блю-терьера. О чем-то говорим - и расходимся.

Впереди на дороге - много-много каточков.
Знаете, когда посреди тротуара под снегом открывается черный-серный и скользкий-скользкий лед?
Вот. Это было оно.

С авоськами катится было неудобно, но я попробовал. Без особого удовольствия.
- Бутылки разобьешь! - предупредила меня мама. - Давай сетки подержу!
- Тебе же тяжело будет, - предположил я.
- Ничего, прокатись!
- Да я чего-то не хочу...

Мама посмотрела на меня и вдруг сказала:
Read more... )
koriolans: (Default)
Первый раз в кино я попал на "Кащея Бессмертного".
Было мне лет пять отсилы.

Бабушка Нина повела меня в дворовый кинотеатр "Маяк", который со временем переехал в другое здание, а потом и вовсе приказал долго жить, когда советский кинопрокат развалился, а капиталистический еще не народился.
Но тогда, году в 82-м, "Маяк" был крут и относительно нов. Располагался он в торговом центре системы "бублик" (или "баранка" - от разных людей я слышал разные названия).

На кирпичной стене висели два огромных щита: на одном был репертуар на месяц, а на другом - сегодняшняя афиша (сейчас в замызганной стене остались ржавые изогнутые скобы, за которые цепляли щиты, - эх, ностальгия!..)

Фильм произвел на меня тогда совершенно неизгладимое впечатление. Ни одному фильму ужасов не удавалось потом меня напугать так, как это удалось "Кащею"! Кстати, бабушка Нина после этого никогда не водила меня в кино. Она тоже страшно испугалась. Но не фильма, а моей реакции - я так вцепился ей в руку, что, даже когда сеанс окончился, меня невозможно было от нее отодрать.

Через два года я посмотрел "Кащея" снова. Случилось это в перерыве между двумя больницами - в одной мне удаляли гланды, а в другой лечили воспаление легких, которое я подхватил, пока мне удаляли гланды (ну да, дохлым ипохондриком я был уже тогда).
Фильм показывали по телевизору в передаче "В гостях у сказки". Дома он оказался совсем не страшным, как будто его подменили (уже тогда я понял, что фильмы надо смотреть не по телевизору, а в кино, в темноте, рядом с незнакомыми людьми).

А еще лет через 12 мы с Тёмкой станем рассказывать друг другу о себе, и выяснится, что его первым фильмом в кино тоже был "Кащей Бессмертный". Только не с бабушкой Ниной, а с дедушкой Петей :-)

Интересно, все ли помнят свой первый киносеанс?
koriolans: (Default)
Что-то у меня в ЖЖ все невеселое пошло потоком в последнее время. Но выговориться и поделиться надо - станет легче. Я заметил, что выговоренные здесь истории как-то уходят из сознания. Перечитываешь их потом - как не со мной все это происходило. Все легче.
Так что те, кому и так хреново, - подумайте, стоит ли лезть под кат.

Ровно 22 года тому назад тоже была Олимпиада. Кажется, в Альбервилле.
И 20 февраля также пришлось на четверг. Поэтому и вспомнилось сегодня с особой силой.

Когда я вернулся из школы (почему-то было всего четыре урока), выяснилось, что нам звонили соседи моей двоюродной бабушки Клавы, которая жила в коммуналке в Автово:
- Клавдия Андреевна не выходит из комнаты и не отвечает.
Мама позвонила своей сестре, моей тетке ("Тете Клаве плохо, надо туда ехать").
Тетка привезла к нам своего шестилетнего сына, моего брата Пашку. Мы остались дома втроем - я, баба Катя (родная сестра бабы Клавы) и Пашка. Мама с теткой отправились в Автово.

Все подтвердилось примерно через час. Раздался звонок телефона. Баба Катя взяла трубку. Через несколько секунд молча положила ее.
- Ну чего? - спросил я.
Она как-то буднично и неправильно сказала, с ударением на первый слог:
- 'Умерла.
По телевизору показывали биатлон. Какие-то люди почему-то бегали и стреляли. Пашка не понимал, что происходит, но смотрел на них. Бабушка ушла на кухню и пила валерьянку. Помню, что я подошел к ней и обнял, но она отстранилась.
Потом приехала мама, а я почему-то пошел на флюрографию в тубдиспансер - видимо, в школе просили принести результаты, шла диспансеризация или что-то типа того. Вечером я пришел домой с температурой под 40 и слег на неделю. Хоронили бабушку Клаву без меня, когда в соседней комнате шли поминки, я лежал почти в бреду, плохо понимая, что происходит.
Все это звучит как сон - и мне казалось тогда, что я вот-вот проснусь, что бабушка позвонит мне и станет пересказывать очередную серию мексиканского сериала, что приедет, что это она так пошутила.

Баба Клава ушла во сне, как праведница. До конца жизни была на ногах, в полном ясном сознании. Ни секунды не была обузой для родных. Моментальный инсульт во сне - и она уже на небе.

Вот тут я писал про нее: http://koriolans.livejournal.com/43803.html
А фотографию копирую и сюда - пусть будет.


koriolans: (Default)
Мы в семье никогда его не праздновали. У нас всегда был Новый год - как и у большинства обычных совецких граждан.

Но с тех пор, как к нам на зимнюю сессию из Вильнюса стала приезжать Лорета, рождественская ночь стала необычной.

Всем нам (маме, папе, бабушке и мне) Лорета раскладывала ночью подарки.

Литовцы (наверное, не только они) раскладывают подарки от Санта-Клауса в носки.
Как рассказывала Лорета, у них все семейство на рождественскую ночь превращалось в сборище заговорщиков - все поочередно, так, чтобы не заметили другие, на цыпочках ходили в комнаты друг друга и раскладывали подарки по носкам (на эту ночь, поскольку все знали об этом обычае, носки рядом с кроватью клали чистые - во избежание, как говорится).
Утром все с неподдельным (каждый в меру своих актерских способностей) интересом рассматривали подарки Санты.

И вот, каждое Рождество Лорета - бедная оторванная от дома студентка - подкладывала нам подарки. Поскольку про носки мы слыхом не слыхивали, она (опять-таки - во избежание) привозила с собой несколько пар носков специально для такого случая. Засунув в них конфеты и прочие радости, Лорета в глубокой ночи ходила по квартире и работала Санта-Клаусом.

Наутро мы начинали ее благодарить, но она страшно обижалась и говорила, что не имеет к этому никакого отношения: "К вам приходил Санта, я тут ни при чем!!!"

Говорила она это так убедительно, что я верил. "Вот и правильно, теперь все как нужно", - отвечала на мои утешения Лорета.

А через шесть дней - в полночь - мы дарили подарок Лорете. Только почему-то не настаивали на том, что он от Деда Мороза. Но Лорета все равно была счастлива :-)
koriolans: (Default)
Помните, на совецком радио, которое говорило в каждой радиоточке, были "литературные чтения". Кажется, были они днем, в 13-10. Я приходил из школы, садился обедать - а тут мне как раз и читали какую-нибудь литературу. Приобщали, так сказать. Я не сопротивлялся.

Однажды к 13-10 я оказался не дома. Была такая страшная штука в совецком детстве, как поход всем классом к зубному. Накануне учительница говорила: "Завтра санация зубов" (что это значит, я и сейчас с трудом могу понять...). С утреца загоняли пару-тройку классов в стоматологическую поликлинику и начинали пытать. В одном кабинете десять гильотин кресел, никакого уединения - на миру, каггриццо, и смерть красна. Всеобщий кошмар и ад. Кому-то дерут, кому-то сверлят, кого-то тащат за руки и за ноги и привязывают к пытошной машине креслу, кто-то гордо выходит из кабинета с перекошенной физиономией, но с улыбкой - потому как все позади. В общем, жизнь.

Я зубного боялся с острашенной силой. Это еще мягко сказано. Когда я был совсем маленьким и у меня разболелся молочный зуб, добрые родители сказали: "Так его надо удалить. Сейчас поедем в поликлинику и тебе его выдернут". "А это больно?" - спросил я. "Нет, - соврал добрый папа, - ты ничего не почувствуешь. Доктор сделает "дёрг!" - и все!". Добрый доктор всадил мне укол (ох, как я орал! - об уколе-то меня никто не предупредил!), и шипцами ковырял у меня во рту несколько бесконечных минут. Зуб не хотел вылезать ни в какую. Но деваццо ему было некуда, и щастье постепенно пришло в мой обеззубленный рот (пардон за высокий штиль - накатили воспоминания...).
Мог ли я предположить тогда, в четыре года, что на этом мучения не закончились, а, в общем, даже еще толком и не начинались?
Помните ли вы совецкие бормашины? Помните этот отбойный молоток во рту, от которого трясется не только голова, но и кресло, на котором сидит обладатель головы? М-да...

Впрочем, я что-то совсем отвлекся. Так вот, однажды в 13-10 сидел я не дома в обнимку с бабушкиными щами и поджаренными макаронами, а вовсе даже и в зубоврачебном кресле в детской стоматологии на улице Шевченко. Доктор по фамилии Сырова, приперев меня коленкой к креслу, ДОЛБИЛА. Я старался не орать, что было очень сложно. На весь десятикресельный кабинет (почему-то неожиданно пустой - врачи раскидали пациентов и унеслись на обед) вещала радиоточка. Прошли часовые новости. Заиграла музыка. Через несколько мгновений начались те самые "литературные чтения". Голос артиста Смехова произнес:
"Солнце уже снижалось над Лысой Горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением..."
Собственно, слушая этот голос, я куда-то уплыл, и совершенно не помню, чего там со мной делала Сырова, не помню ни боли, ни кресельной трясучки, ни ужаса. Но совершенно отчетливо помню, как сидел с Левием Матвеем у подножия горы, как было очень жарко, как потом пошел дождь, который смыл все и вся. Это ощущение - как книга уносит тебя из твоей реальности в реальность более реальную - было тогда пережито так осязаемо, что сейчас даже страшно об этом вспоминать. Кажется, еще чуть-чуть, и я так и остался бы там, в Ершалаиме...

Так вот, именно с тех пор к зубным я стал относиться без панического ужаса. Ну, больно. Ну, сверлят. Потерпим. Это боль к здоровью, так сказать. Она не страшна. Страшна та, которая к смерти... Вот ее я и сейчас панически боюсь...

В общем, в качестве заключительно аккорда скажу, что это был пост о великой стоматологической терапевтической силе искусства :-)

Ну и послушайте артиста Смехова. Глава "Казнь"


http://video.yandex.ru/users/koriolans/view/52/
koriolans: (Default)
Ну что, осень?
За окном шуршит дождик, погромыхивает. Дома тепло и уютно, светится монитор, играет тихая музыка - и думается о вечности. Осенью, в ожидании темноты и холода, о ней всегда думается.
В такие вечера хорошо вспоминать о прошлом. Повспоминаю и я...

Дома у Лидии Ивановны стояла сигнализация. Было для чего - антикварный рояль, картины, старинные часы. Огромное количество редких книг.
Возвращаясь с прогулки, Лидия Ивановна первым делом открывала щиток слева от двери и набирала код - сигнализация отключалась. Ритуал, вошедший в привычку, доведенный до автоматизма.
Но даже самые совершенные автоматы дают сбой - тем более когда работают больше 80-ти лет.
В общем, пару раз к Лидии Ивановне, забывшей набрать код, прискакивали бравые охранники-милиционеры. Приходилось заполнять какие-то бумаги, платить штрафы за ложные вызовы и прочее.
Лидия Ивановна решила придумать себе какую-то, как бы мы сейчас сказали, "напоминалку".
Перво-наперво она стала вкладывалать в щель двери бумажку. Приходя домой, она видела эту бумажку, вспоминала, зачем она торчит в дверях, и бросалась к заветному щитку.
Какое-то время это помогало. Но потом тоже дошло до автоматизма, который, как вы понимаете, опять дал сбой.
Лидия Ивановна стала закрывать дверь из прихожей в комнату и вешать на нее лист, на котором было написано крупными буквами "СИГНАЛИЗАЦИЯ!!!". Потом она привыкла и к этой надписи. В результате - новые штрафы, новые мучительные поиски выхода из ситуации.

Обо всех этих мучениях я узнал только тогда, когда ситуация совершенно вышла из-под контроля. Дело в том, что обычно я приходил к Лидии Ивановне, когда она уже была дома, и поэтому ритуал отключения сигнализации проходил без меня. Но однажды мы встретились на улице и поднялись на четвертый этаж вместе.
Лидия Ивановна привычным жестом вытащила из щели бумажку, открыла дверь и зашла в прихожую. Поперек прихожей, преграждая путь в квартиру, был натянута лента-пружина от эспандера. На ней висела табличка с надписью "СТОП!!!". Перед дверью в большую комнату стояла стремянка, на которой была ваза с цветами.
Лидия Ивановна привычно, на полном автомате, свернула эспандер, переставила вазу с цветами на тумбочку, убрала стремянку и повела меня в комнату. Я спросил "А что это такое у вас в прихожей натянуто было?" - "А, это сигнализация", - привычно ответила Лидия Ивановна и пошла переодеваться. Я хотел уточнить, что имелось в виду, но слово "сигнализация" было произнесено таким спокойным тоном, что уточнять было неловко.
В общем, что было дальше, вы можете догадаться: через пять минут в квартире были охранники.
- Я не знаю, что мне делать!.. - рыдала Лидия Ивановна. - Я перепробовала все! - ничего не помогает.
Охранники выписали штраф, посочувствовали горю старушки - и уехали.
Лидия Ивановна, сгорая от стыда, начала рассказывать мне о своих злоключениях:
- Я знаю, я впадаю в маразм... Но что же делать? Что же мне делать?
Выяснилось, что я - первый, кому она все это рассказала, да и то только потому, что я стал невольным свидетелем "позора". Мы долго думали, что же делать, но так ничего не придумали...

Удивительное дело, но после этого случая проблема с сигнализацией чудесным образом разрешилась.
Лидия Ивановна не уставала повторять:
- Коля, а ведь после того самого ужасного конфуза я никогда не забываю набрать шифр!
Как знать, может, Лидия Ивановна и действительно каждый раз вспоминала, как она методично сворачивала эспандер и убирала стремянку, забыв при этом о самом главном.
А может быть, ничего не изменилось, просто мне больше не пришлось увидеть забывчивость моей знакомой, а она стеснялась признаться в своем прогрессирующем "маразме".

Впрочем, проблема с сигнализацией вскорости разрешилась самым неожиданным и крайне неприятным образом. На Лидию Ивановну свалилась беда, в результате которой она оказалась заперта в своей квартире до конца жизни.
Но это уже совсем другая история. Осень нам предстоит длинная, и в один из печальных дождливых вечеров я постараюсь рассказать и ее.
koriolans: (Default)
Долго думал - класть под замок или нет? Пожалуй, пока не буду. Но под кат положу. Там многабукаф.


Read more... )

Шея

May. 20th, 2013 02:42 am
koriolans: (Default)
В далеком моем ранеем отрочестве изверги-родители(TM) таскали меня на дачный участок под Сиверской. "Садить картошку", "растить помидоры" и "драть чернику в лесу". Развлечение то еще, но уж что было...
И вот как-то раз вне графика случилося несчастье.
Поднимаясь на эскалаторе на Балтийский вокзал, вздумал я посмотреть на толпу внизу (а была она дюже большой - желающих до природы было ого-го сколько!).
Вздумал - и, как оказалось, напрасно.
Толпу я увидел, но назад повернуться уже не смог - голова осталась повернутой вправо и чуть вниз, а шея заболела так, что я вскрикнул от неожиданности.
Что сделали изверги-родители(TM)? Думаете, повезли меня домой? Ага, щаз!
"На воздухе все пройдет!" - сказала добрая мама.
"Хватит симулировать!" - отрезал добрый папа.
Втиснулись в электричку, ехали полтора часа (со всеми остановками, прошу заметить!).
Потом минут сорок плелись по солнцепеку до участка.
Шея болела, рюкзак оттягивал спину, но против "на воздухе все пройдет" никакие шеи не прокатывали - ребенок должен дышать свежим воздухом.
Когда ребенок стал буквально синеть и клониться в обморок, а соседи начали спрашивать "чего это у вас с мальчиком?", изверги-родители(TM) призадумались.
Не помню, что стало последней каплей, но, в общем, отправили-таки меня в город с одним из соседей, а сами остались "заниматься приусадебным хозяйством" (какого хрена это так называлось - до сих пор не пойму: ладно, не усадьба, но бы хоть домик завалящий был! Куда там - заросли картошечки душистой да два парника посередь чиста поля...).
Как доехал до дому - не помню.
Помню только, что ехал с урожаем в рюкзаке ("Чего ж порожним рейсом-то ехать?" - сами понимаете, чьи слова).
Еще помню, что на следущий день в поликлинике тетечка-терапевт почти не глядя сказала: "А, шея набок? Так это миозит!" - и сказала ждать, пока само пройдет. Как ни странно, через какое-то время (не помню какое) прошло!

А вспомнил я все это только по одной причине: вчера утром, сидючи в кровати, решил чихнуть. И опять-таки напрасно. Подозреваю, что теперича у меня не миозит, а защемление нерва - шея гнется весьма неохотно и с болями в спине, но голову держу ровно без усилий. Интересно, надолго ли эта фигня? Ждем-с...
koriolans: (Default)
История не моя, записываю со слов действующего лица.

Актеры наши подрабатывают много где, в частности в театральных мастерских - жить-то на что-то надо.

Так вот, актер, скажем, К.Х. идет на монтировку очередного спектакля, который по прихоти авангардиста-режиссера должен состояться в Михайловском замке. Идет по центру города в рабочей одежде и с выражением муки на лице - вчера играли большой и тяжелый спектакль, а впереди суровый трудовой будень.

К нему подпархивает корреспонденточка - судя по всему, это ее первое корреспондентское задание, нужно не ударить в грязь лицом и все сделать как надо. Задание, видимо, состояло в том, чтобы выяснить культурный уровень простых петербуржцев.

Так вот, подпархивает эта дневная бабочка (не подумайте чего дурного) к угрюмому К.Х. ("Наверное, дворник! - думает она, глядя на его робу. - Сейчас мы его и спросим!") и таки спрашивает:
- Можно задать вам несколько вопросов?
- Ну.
- Мы проводим исследование. Скажите пожалуйста, когда вы последний раз были в театре?
- Вчера, - мрачно говорит К.Х., вспоминая вчерашнюю "Чайку" (или что он там играл - история об этом умалчивает).
- Ой, как интересно! Это очень неожиданно! А скажите, когда вы были в музее?
- В музее? В музей я сейчас иду, - еще более мрачно отрезает К.Х. и идет на монтировку в покои Павла I.
Занавес.
koriolans: (Default)
Дело было поздним летом, когда осень уже показалась на горизонте, но все ж таки была еще довольно далеко.

День между тем стоял пасмурный, почти дождливый - по крайней мере все было мокрое, и трава и деревья. Мы продирались сквозь лесную чащу (как мне тогда казалось - теперь-то ясно, что это был маленький лесок за речкой) в поисках грибов. Несмотря на мокротень и теплынь, грибов почему-то не было. Мама дала мне прутик (казавшийся мне большой палкой) и показала, как надо искать грибы:
- Ты еще маленький, к земле ближе чем я, и грибы тебе виднее. Только сразу не срывай, мне покажи сперва - вдруг мухомор найдешь. Он красивый, но ядовитый.
- А что значит "ядовитый", - спросил я.
- Плохой, его есть нельзя - живот заболит или даже умрешь, - ответила мама.

Мы вдвоем бродили по лесу целую вечность (по крайней мере эти полтора часа - или сколько там - представлялись мне тогда вечностью), но нашли всего несколько сыроежек и пару подберезовиков.

- Нет, на жарянку этого не хватит, да и на суп маловато, - грустно сказала мама. - Ладно, пойдем домой.
- Пойдем! - обрадовался я и пошел.
Вдруг под ногами у меня что-то хрустнуло - но не так, как хрустят привычные для леса ветки, а как-то необычно, как будто я наступил на что-то живое.
- Мама... - сказал я от неожиданности и посмотрел под ноги. И ничего не увидел, кроме приникшей к земле травы. То, на что я наступил, было ПОД травой.
- Стой-ка! Ты, кажется, на гриб наступил, - догадалась мама.
- На гри-и-и-иб? - не поверил я.
- Ну да, это большой черный груздь! Давай-ка сходи с него!

Легко было сказать "сходи", но как только я сделал шаг в сторону, тут же опять услышал живой хруст - рядом был еще один огромный груздь, еще шаг - еще груздь.
- Нет, погоди, ты их так все передавишь, - остановила меня мама и сделала шаг ко мне.
"Хрусть!" - услышали мы оба. Под ногами у мамы тоже оказался груздь!

Нельзя было сделать ни шагу - под травой всюду были огромные (ну или тогда мне казалось, что они были такие уж огромные) черные и почти невидимые грибы, сочащиеся белым молочком, живые и красивые.

Домой мы пришли нескоро - полянка была большая, а груздей было очень много: под большими прятались маленькие, под маленькими - крошечные, под крошечными - "микроскопические" (так назвала их мама, я тогда этого слова еще не знал). В мое ведерко и мамину корзинку все не поместилось, а потому мама сняла куртку, завязала ее рукава каким-то хитроумным способом - и мы собирали грибы в куртку.
- Но жарянки и супа все равно не выйдет, - сообщила мне мама. - Грузди же ведь можно только солить.
Было страшно жалко, что грибной пир откладывается на неопределенное будущее, жалко почти до слез…

Получилось, что грибы мы ели уже в городе, чуть ли не под Новый год, вспоминали "прогулку по груздям" - и вдруг выяснилось, что "прогулка" эта, несмотря на разочарование в конце, доставила намного больше радости, чем выуживание бесформенных черных и соленых комочков из кастрюли, в которой они были засолены.
И сейчас, столько лет спустя, при слове "грузди" я вспоминаю не вкус грибов и даже не их красоту - а этот сказочный звук, который слышишь всем своим телом, когда наступаешь на большую черную шляпку, спрятанную под приникшей к земле травой: "Хрусть!"
koriolans: (Default)
Как-то раз мы с Лидией Ивановной заговорили о современной музыке. Помню, было это в связи с тем, что родители купили мне пластинку с песнями Высоцкого и я буквально болел ими.

- Нет, я не буду это слушать, - говорила Лидия Ивановна. - Он же кричит все время, голос у него хриплый - а что это за певец без голоса?! И потом, что это за слова - про жирафов каких-то, про гимнастику. Разве это искусство?

Я, конечно, расстраивался - так хотелось поделиться со старушкой своей радостью, а она ни в какую не радовалась и отказывалась хотя бы разок послушать хотя бы одну песню!..

И тогда я пошел на хитрость. Как-то раз мы говорили уже не о Высоцком, а о поэзии вообще - читали стихи Пастернака из "Доктора Живаго" (Лидия Ивановна оправдывала поэта: "Он, конечно, попам верил и про библейских идиотов писал, но уж очень душевно у него выходит и красиво!"), Цветаевой (очень любила про "рябину рубили зорькою"), Гумилева (изысканный жираф был Лидии Ивановне почему-то ближе и понятнее жирафа из желтой жаркой Африки)...

Понравившиеся стихи мы переписывали в тетрадочки - она в свою, я в свою. Самые любимые читали друг другу вслух. И вот как-то раз я подсунул Лидии Ивановне свою тетрадочку с переписанным дома текстом и попросил ее прочитать такие строки:

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени -
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,-
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе,-
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!

Прочитав стихи, Лидия Ивановна некоторое время молчала, а потом сказала буквально следующее:

- Это так прекрасно, что я хочу выучить это наизусть! Я уже обожаю это стихотворение! Почему я его не знала раньше? Коля, кто это написал? Есенин?

Я выдержал паузу, приготовился к триумфу и открыл страшную тайну:

- Лидия Ивановна, вы не поверите, но это Высоцкий.
- А разве есть такой поэт? Я не знаю такого... Из Серебряного века кто-то малоизвестный?
- Нет, не из Серебряного. Это тот самый Высоцкий, который про жирафа и про гимнастику.

Лидия Ивановна недоверчиво посмотрела на меня и захохотала:

- Коля, не надо так издеваться! Чтобы вот этот хриплый дурак написал такие стихи - да никогда не поверю!

Но Коля был вооружен до зубов. Он достал из ранца ту самую пластинку и сказал Лидии Ивановне:

- Открывайте проигрыватель, будем слушать!

В общем, в тот вечер мы два раза без остановки прослушали пластинку Высоцкого, на которой кроме "Лирической" были еще "Песня о друге", "Он не вернулся из боя" (первый раз в жизни я увидел слезы на глазах Лидии Ивановны), "Ноль семь", "Песня о переселении душ", "Утренняя гимнастика", тот самый "Жираф" (Лидия Ивановна страшно хохотала!), "Вершина", "Сыновья уходят в бой" и еще что-то - сейчас уже не помню.

Потом я по заданию Лидии Ивановны ходил по пластиночным магазинам в поисках Высоцкого (мне были выданы 5 рублей - страшные по тем временам деньги!). Удача улыбнулась мне не сразу, но зато когда это произошло, счастью старушки не было предела - на полке с пластинками рядом с Лемешевым, Козловским и Штоколовым встал Владимир Семенович.

- Как же я ошибалась, Коля, как же я ошибалась! - досадовала на себя Лидия Ивановна. - И как же я счастлива, что ты мне дал тогда почитать это стихотворение про лапы у елей!

Ну и для полноты картины - "Лирическая"



И ссылка на предыдущую историю про Лидию Ивановну (оттуда по цепочке ссылок доступны все посты про нее): http://koriolans.livejournal.com/160338.html
koriolans: (Default)
Как-то давным-давно один уже совсем почти большой человек рассказывал мне, что родители его водили в "звездарий":

- Нам планеты не показывали почти что вообще совсем, - объяснял мне большой человек, - а были звезды, созвездия, туманности даже. А туманности - они же из звезд. Планеты там тоже есть, но их же не видно совсем почти вообще!

Все логично: были бы планеты - был бы планетарий. А так - какой же это планетарий? Звездарий это самый обыкновенный!
koriolans: (Default)
Был ли в вашем детстве дворовый кинотеатр?
Не нынешний мультиплекс в центре города или в торговых комплексах у метро - а простой кинотеатр мест на 150-200, как теперь говорят, "в шаговой доступности"?

У меня их было аж два: "Маяк" поближе и "Волна" подальше. Оба они располагались на улице Кораблестроителей симметрично реке Смоленке. Чаще, конечно, я бегал в "Маяк". И классом нас водили именно в него. Билет на детский утренний сеанс стоил 10 копеек, на дневной - 25 или 30. Вечерние - по 40, а если фильм двухсерийный - то 80.

Однажды в каникулы мы с сестрой (было нам лет по 10-11) пошли на утренник - кажется, показывали что-то ГДРовское про морские приключения. Было страшно интересно.
Но вдруг, на самом интересном месте…
Звучит пошло и шаблонно, но так оно и было - на самом интересном месте Read more... )
koriolans: (Default)
Больше всего Лидия Ивановна боялась сломать шейку бедра.
Несколько ее приятельниц не смогли уберечься от этой напасти и рассказывали жуткие истории про эту самую шейку бедра – про то, как пришлось лежать без движения, как трудно было восстанавливаться, расхаживаться, привыкать сначала к костылям, а потом к палочке…
Как хорошо известно, чего боишься – то обязательно с тобой и приключится. Наверное, это не «правда-истина», но факт остается фактом: шейку бедра Лидия Ивановна сломала.
Случилось это летом, когда я был на даче, а потому узнал о несчастье только в начале учебного года.
Боевая соседка Лидии Ивановны (та самая, которая обнаружила косметичку) взяла весь удар на себя: организовала больницу, доктора, реабилитацию, таскалась в собес, где оформила своей подруге социального работника.
В общем, было страшно, но терпимо. Несмотря на то что Лидия Ивановна всегда говорила: «Если сломаю шейку бедра – усыпите меня!», - все обошлось. Доктор приказал больной ходить каждый день как минимум три часа: по часу утром, днем и вечером. Назначил диету, массаж и компрессы.
Когда Лидия Ивановна разрыдалась и запричитала, что она больше никогда не сможет играть на своем рояле, доктор в придачу ко всему потребовал, чтобы страдалица два часа в день музицировала – это только ускорит выздоровление.
Когда я узнал о летних приключениях Лидии Ивановны, она была еще очень плоха и говорила в трубку слабым умирающим голосом: «Коля, ты не приходи, я не хочу, чтобы ты меня такой видел...».
Прошло несколько недель – я периодически звонил справиться о здоровье болезной, голос ее постепенно креп и становился похож на тот голос, к которому я давно привык.
Однажды Лидия Ивановна позвонила мне сама и сказала:
- Коля, мне очень стыдно за то, что я сейчас тебя попрошу сделать, но попросить я могу только тебя – перед другими мне еще стыднее... Ты не мог бы купить мне...
- Что купить, Лидия Ивановна?
- Нет, извини. Мне очень стыдно и я не могу просить тебя о таких вещах, - отрезала Лидия Ивановна и положила трубку.
Несколько дней я пытался вытянуть из нее, что же именно ей было нужно, – но каждый раз натыкался на одно и то же слово: «Стыдно...».
И вот наконец бастион пал и Лидия Ивановна произнесла заветное слово:
- Ты не мог бы купить мне... Read more... )
koriolans: (Default)
Ровно 28 лет назад тоже было 12 ноября (удивительно, но факт!). Тоже был понедельник.
В тот самый понедельник от меня отрезали два небольших кусочка, после чего я полтора месяца пролежал в больнице.
Сначала все шло по плану: с утра меня отвезли в больницу имени жены старика Крупского, привязали руки, ноги и голову к креслуRead more... )

201

Oct. 19th, 2012 02:50 pm
koriolans: (Default)
Когда я водил экскурсии по Лицею, у меня была маленькая обманочка для групп, которые надо было провести очень быстро.
Если делать все по методичке, то 45-минутную экскурсию надо начинать с шинельной комнаты - а в ней абсолютно голые стены, из экспонатов только напольные часы, про которые никто никогда не сказал ни слова.
Но когда по всему музею надо было пробежать за 15-20 минут, то начинал я прямо с главного актового зала, расставлял группу и задавал вопрос:

"Вы помните, когда возник Лицей?"

Группа страшно напрягалась, мучительно пытаясь вспомнить, КОГДА ЖЕ. Но я тут же продолжал:

"...как царь для нас открыл чертог царицын,
И мы вошли, и встретил нас Куницын
Приветствием меж царственных гостей".

Группа расслаблялась, смекала, что пытать ее не будут, и дальше мы радостно бежали по библиотеке, классам, поднимались на четвертый этаж в спаленки ("Тюряга!" - как сказал один мальчик).

Работенка была, мягко говоря, на износ. После четырех групп было тяжко, после пяти хотелось лечь и не шевелиться пару часиков. Помню, спускался в комнатку для отдыха, чтобы выпить чайку, а распорядительница групп уже звала: "Коля, там твои сидят - вперед!"

За те четыре или даже пять лет, которые я работал в Лицее внештатником, мне так ни разу и не удалось провести экскурсию 19 октября - все-таки мой сезон был летним, осенью начиналась учеба и было не до того.
Но каждый год мысленно я был там, с этими испуганными мальчиками, оторванными от дома, обряженными в одинаковые мундирчики, с трудом понимавшими, что с ними происходит, для чего они тут.
За окнами золотилась слякотная осень, зала была заполнена незнакомыми людьми, а они, вытянувшись вдоль стенки, ждали своей участи, даже не догадываясь, что есть среди них француз-обезьяна, благодаря которому и через 201 год о них будут вспоминать...

Обычно (опять-таки по методичке) экскурсию завершали хрестоматийным пушкинским "Друзья мои, прекрасен наш союз...". Но мне больше нравился дельвиговский лицейский гимн:

Прощайтесь, братья, руку в руку!
Обнимемся в последний раз!
Судьба на вечную разлуку,
Быть может, здесь сроднила нас!

Profile

koriolans: (Default)
koriolans

January 2015

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
181920 21222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios